© СООБЩЕСТВО "САКРАЛЬНАЯ СЕКСУАЛЬНОСТЬ"
Просветлённые женщины
часть 2
Сделай своё сердце местом поклонения Любви, заполни его благоуханием покоя, зажги в нём светильник мудрости, укрась его цветами радости. И тогда высший экстаз полностью завладеет тобой и сделает образом самого Бога.
Папа Рамдас
Лакшминкара
Лакшминкара входит в число 84 великих мастеров Древней Индии. Она была младшей сестрой второго из трёх просветлённых правителей Уддияны, носивших имя Индрабодхи. В те века это имя было популярным, и считается, что за 1200 лет в Индии и вокруг неё сменилось восемь королей, которых звали Индрабодхи. Трое из них правили в Уддияне и построили буддийское государство, где поучения Будды достигли расцвета.

Лакшминкара выросла в духе своего времени. Она жила и мыслила в соответствии с поучениями Алмазного пути. Обладая такими же правами, что и мужчины, она получила всестороннее буддийское образование от учителя по имени Камбала и практиковала медитацию, главным образом методы управления внутренними энергиями.

В те времена брак между детьми из разных благородных семей, заключаемый из политических соображений, был привычным явлением. Именно это и ожидало Лакшминкару: дабы укрепить добрососедские отношения с королём Джалендрой, правившим государством Ланкапури, Индрабодхи пообещал выдать сестру замуж за сына Джалендры. Когда состоялась помолвка, девочке было семь лет. Единственное, что разделяло два королевства, — это религия, ведь в Уддияне практиковали буддизм, а подданные Ланкапури поклонялись Брахме. Но ни один из двух правителей не усмотрел в этом помехи для их дружбы и будущего брака, который должен был породнить их страны.

Принцесса была ещё слишком юна, чтобы покинуть дом, и родным удалось отсрочить свадьбу дочери до её шестнадцатилетия.

Пока Лакшминкара была маленькой, ей казалось, что день свадьбы невообразимо далёк. Но пришло назначенное время, и девушке предстояло выйти замуж за принца, который был намного старше её и которого она видела всего раз в жизни — девять лет назад. Она храбро отнеслась к тому, что придётся покинуть свою уютную родину, понимая, что это дипломатическая необходимость. Всё, чего хотелось юной принцессе, — это продолжать свою практику, но бесстрашие, полученное вместе с буддийским воспитанием, заставляло её думать, что она справится с ролью жены незнакомца и сможет выносить и воспитать его детей. Она поступила в согласии со своей практикой, которая предписывала учиться и развиваться во всех жизненных ситуациях, извлекая из них всё самое лучшее.


Поэтому однажды принцесса отправилась в страну будущего мужа. Её сопровождали многочисленные друзья-буддисты, вёзшие её новой семье богатое приданое и роскошные подарки.

Отъезд принцессы задержался, и в Ланкапури она прибыла на несколько дней позже, чем ожидалось. У ворот дворца Джалендры процессию встретили придворные астрологи. Они сообщили Лакшминкаре, что день её прибытия крайне неблагоприятен, и попросили подождать у входа во дворец до следующего дня.

Лакшминкара надеялась встретить тёплый прием, поэтому такое обращение показалась ей грубым и недостойным; её это сильно расстроило. Принцесса отправилась гулять, но, когда увидела, как жил народ Ланкапури, её печаль только углубилась — было очевидно, что местные жители никогда не слышали поучений Будды.

Внезапно вдалеке раздались звуки рожков, лай собак и стук лошадиных копыт, а спустя минуту мимо неё пронеслась королевская процессия, возвращавшаяся с охоты. Во главе её скакал сурового вида мужчина в роскошном одеянии, запачканном кровью, а через седло его скакуна была переброшена туша убитого оленя.

Принцесса ужаснулась такому бесчеловечному обращению с животными. Кровь отхлынула от её лица, и волосы стали дыбом, когда она поняла, что этот суровый мужчина — её жених. Будучи буддисткой, она считала охоту жестоким занятием, недостойным благородного человека. Единственной её мыслью было: «Вопреки моим обещаниям выйти замуж, я не смогу с этим смириться».
Поскольку её брат дал согласие на женитьбу, она хорошо понимала, что больше не сможет вернуться домой. Ей предстояло найти свой удел в этой стране, но жизнь с принцем, который, по её мнению, был грубым и кровожадным, полностью исключалась. Быстро приняв решение, девушка распахнула все сундуки, коробки и узлы с приданным и стала раздавать своё имущество сбежавшимся любопытным. Сняв с себя последние драгоценности, она отдала их слугам, чтобы те отвезли их обратно в Уддияну.

Когда принцессу наконец приняли во дворце, она заперлась в своей комнате и не выходила оттуда десять дней. После долгих раздумий она решила, что единственным спасением от этой мучительной жизни будет притвориться сумасшедшей. Лакшминкара разодрала на себе одежды, измазала тело маслом и сажей, обрезала и взлохматила волосы. Теперь она выглядела совершенно безумной, хотя в глубине сердца ни на мгновение не теряла полной концентрации на своей медитационной практике.

Окружающим её действия показались абсолютно непристойными, но правда заключалась в том, что Лакшминкара приняла Прибежище в природе своего ума. Её ожидала беззаботная и обеспеченная жизнь, свободная от тяжкого труда, — но там не осталось бы места для медитации и Дхармы, а такую цену принцесса не могла заплатить.

Королевская семья, очень обеспокоенная состоянием Лакшминкары, позвала к ней лучших докторов и целителей. Однако не успели они ступить на порог её комнаты, как в них полетели масляные лампы и гребни, а сама принцесса с дикими воплями набросилась на лекарей, впиваясь в них ногтями и зубами.

Всё это вызвало невиданный скандал, и семье жениха нужно было что-то предпринять. Приданое невесты пропало. Сама она, чумазая, с обрезанными и нечёсаными волосами, потеряла всё свое знатное величие. С таким странным поведением она никак не могла бы играть роль будущей королевы. Родственники жениха решили вопрос довольно быстро: нужно было найти новую принцессу, так как королевскому сыну не подобало жить с сумасшедшей.

Затея Лакшминкары удалась. По обычаям того времени только смертная казнь была более жестоким наказанием, чем изгнание из общества. Назад дороги не было, и принцесса это знала. Уйдя из дворца, она стала йогиней, обитала в лесах и медитировала.

Считается, что к тому времени Лакшминкара уже получила многочисленные передачи Алмазного пути. Поэтому она обладала необходимым пониманием и решительностью для того, чтобы провести остаток жизни без прямого контакта с внешним учителем. Уединённая медитация в лесах и на кладбищах — тяжёлый путь для девушки с таким нежным воспитанием, однако Лакшминкара была непоколебима в своей решимости. Семь лет прожила она в отшельничестве, постоянно практикуя и углубляя опыт истинной реальности. А по истечении этого срока обрела йогические совершенства, ведь если решение достичь Просветления твёрдо, то практика не ограничена никакими внешними условиями и можно полностью узнать собственный ум.

Все эти годы ей преданно помогал чистильщик королевских уборных — неприкасаемый. А когда Лакшминкара постигла природу ума, она дала ему посвящение. Мужчина быстро достиг состояния Будды, и никто не знал о его успехе, кроме его наставницы.

Спустя много лет король Джалендра, отец её несостоявшегося жениха, в очередной раз отправился на охоту. Незаметно для себя он отбился от сопровождавших его придворных. Несколько часов кружил он по лесу в поисках свиты, но безуспешно. Наконец, до смерти устав, он спешился и прилёг вздремнуть под кроной раскидистого дерева.

Когда он проснулся, на джунгли уже опустилась ночная мгла. С опаской пробираясь через заросли кустарников и ведя под уздцы коня, Джалендра увидел вдалеке странное свечение. Королём овладело любопытство: что бы это могло быть посреди дремучего леса? Подойдя поближе, он заметил, что таинственное сияние исходило из пещеры. Бесшумно подкравшись к входу, он заглянул внутрь и остолбенел.

На великолепном троне, украшенном драгоценными камнями, сидела Лакшминкара, а из её тела излучался золотистый свет и заполнял всю пещеру. Йогиню окружали богини, всячески выражавшие свое благоговение перед ней. Глубокое искреннее доверие зародилось в сердце короля Джалендры, и он всю ночь простоял у входа в пещеру, наблюдая за происходившим внутри.

Наступил день, и короля нашли его товарищи-охотники, уже потерявшие всякую надежду отыскать своего повелителя в лесу. Джалендра вернулся к привычной жизни, но время от времени не мог удержаться и отправлялся вновь к чудесной пещере в джунглях.

Однажды, не в силах более скрывать своего присутствия, он вошел внутрь и простёрся перед йогиней.

С большим сомнением отнеслась Лакшминкара к его пылу. Но король так трогательно говорил о своём доверии к ней как к Будде, так смиренно просил наставлений, что йогиня наконец уверилась в его искренности. Она спела ему небольшую песнь постижения:
«Все существа в сансаре испытывают боль.
Здесь нет счастья, блаженства —
Только рождение, старость и смерть.
Даже боги это переживают.
Особенно мучительно существование в трёх
низших мирах.
Никакая еда не утолит ваш голод,
И вас бросает то в холод, то в жар.
Но какая радость — достигать
Освобождения!»
Затем Лакшминкара промолвила:

«Ты не можешь быть моим учеником. Твой Гуру — один из твоих чистильщиков уборных. Это мой ученик, который обрёл постижение».

«Но как же я узнаю его? — спросил король. — У меня много уборщиков».

«Наблюдай за ними внимательно, — отвечала йогиня. — Доверься тому, кто, окончив работу, поделится едой с бедняками. Отправляйся к нему посреди ночи и проси наставлений. Освобождение — это не что-то умозрительное, оно проявляется во всех сферах жизни, особенно на практическом уровне!»

Король поступил в точности так, как посоветовала Лакшминкара. Вскоре он распознал в одном из уборщиков своего Гуру и пригласил его во дворец. Когда йогин вошёл в тронный зал, король поднялся, взял его за руку и усадил на свой трон. Затем Джалендра простёрся перед своим новым наставником и попросил поучений.
Красная Мудрость


Дакиня Красная Мудрость (на санскрите Ваджраварахи, по-тибетски Дордже Памо, буквально Дева Алмазной Свиньи) — красная Будда-женщина, олицетворяющая изначальную мудрость и вдохновение. Она изображается почти обнажённой — на ней только украшения из черепов и костей. Красная Мудрость танцует на солнечном диске, подняв правую ногу. В левой руке она держит у сердца чашу из черепа с нектаром высшего блаженства, а в поднятой правой — кривой нож, которым отсекает всякие мелочные привязанности. У неё три глаза; третьим, вертикальным глазом мудрости, расположенным посередине лба, она видит истинную природу явлений. Её прическу украшает голова свиньи, что символизирует преобразование глупости и запутанности в интуитивное высшее знание.
В последующие годы люди из этого королевства с радостью видели множество перемен, поскольку король основал своё правление на понимании буддийских истин. Теперь Лакшминкара и её ученики могли свободно практиковать Алмазный путь и трудиться для блага других. Они передавали медитацию на Красную Мудрость многим ученикам и так помогли целой стране встретиться с просветляющими энергиями.

В конце концов и Лакшминкара, и её спутник, и король обрели радужное тело.
Женщины абсолюта
Так уж сложилась, что на духовном поприще у нас царят в основном мужчины — они основывают религии, создают всевозможные учения, пишут тексты и так далее.

Женщинам же активность такого рода не свойственна, и они редко получают широкую известность в роли духовного учителя. И потому складывается впечатление, что духовных высот достигают, как правило, мужчины. Но это не так.

В этот сборник включены истории жизни и наставления семи очень необычных женщин, принадлежащих разным эпохам. У них, столь непохожих друг на друга, есть одно общее качество — опьянённость Богом и поглощённость Им.

Они — редкие цветы, источающие благоухание несомненного глубокого постижения, не нуждающегося ни в какой категоризации, не застывающего ни в какую доктрину. И благоухание это распространяется путями Любви, которые, как говорят, неисповедимы.

Прочитать книгу online можно ЗДЕСЬ.
Лаллешвари
Лалла — яркая звезда в плеяде поэтов-мистиков средневековой Индии, таких как Мирабаи, Кабир, Тулсидас, создательница мистической поэзии вакх, оказавшая сильное влияние на развитие кашмирской литературы. Вышедшая за ограничения отнесения себя к тому или иному религиозному направлению, она равно высоко почитается и мистиками-индуистами, и суфиями, и иными ищущими подлинное.

Лалла появилась на свет в брахманской семье в Кашмире в начале XIV века и оставила тело приблизительно в 1370-х годах. Её точные даты рождения и смерти неизвестны. В возрасте 12 лет её выдали замуж и дали ей новое имя — Падмавати. Однако в своих стихах она использует только своё имя до замужества — Лалла. В народной памяти она предстаёт под двумя именами — Лаллешвари и Лал Дэд (Мать). В персидских летописях она известна как Лалла Арифа. Её замужество не было счастливым — свекровь обращалась с ней очень жёстко, а муж часто впадал в ярость и вымещал её на жене.

В доме мужа её никогда не кормили вдоволь. На обед свекровь подавала ей на тарелке камень, прикрыв его тонким слоем риса, так что порция выглядела большой. Лалла молча, безропотно съедала поданное «блюдо».

Уже в раннем возрасте привлечённая к духовному поиску, Лалла была погруженной в себя и не выказывала интереса к мирскому. Сиддха Шрикантха, учитель кашмирского шиваизма, посвятил ее в шайва-йогу. Начав практику и продвинувшись в ней, она превзошла своего учителя.

Согласно легенде, Лалла ходила перед рассветом к реке с кувшином — принести воды. Перед тем как наполнить кувшин водой и вернуться с ним обратно, она пересекала реку — почтить святыню Натха Кешава Бхайравы. Заподозрив её в неверности, в один из дней муж тайно последовал за ней. Он обнаружил её сидящей в одиночестве на берегу реки и медитирующей. Придя в ярость от увиденного, он вернулся домой. Когда Лалла подошла к дому с кувшином воды на голове, муж в гневе ударил по нему палкой. Кувшин разбился, но, по легенде, вода чудесным образом не пролилась, а осталась у неё на голове. Лалла невозмутимо вошла в дом и разлила воду по всем сосудам, наполнив их до краёв. Оставшуюся воду она вынесла наружу и выплеснула на землю — там образовался пруд. После этого случая она оставила дом и семью, став бродячим аскетом. Порвав все прежние связи, в знак отречения от мирского она сняла с себя одежды и стала странствовать обнажённой. Ей было 24 года.

В этих странствиях Лалле пришлось столкнуться с жестоким отношением общества, в основной своей массе не приемлющего столь «бесстыдного» поведения. В начале своего мистического путешествия она то воспаряла к высотам Духа, то погружалась в жалость к себе, пока в конце концов не обрела упрочённости пребывания в своей истинной природе.
Мой гуру дал мне только один совет —
Обратить внимание вовне вспять.
Запечатлев его в сердце,
Обнажившись, я начала странствовать.

Цепи замешательства будут разорваны,
Когда я смогу выносить насмешки и слова глумления.
Покров жалости к себе сгорит в огне,
Когда неудержимый скакун внутри будет обуздан.


Я, Лалла, начала надеяться расцвести подобно цветку хлопчатника. Очищающий хлопок и Чесальщик нанесли мне жёсткие удары. После того как Прядильщик скрутил меня в тонкую пряжу, Я была растянута на ткацком станке в лавке Ткача.

После того как Прачка отбил меня о плоский камень,
Натерев мыльным камнем и омыв водою,
А Портной раскроил ножницами,
Я, Лалла, достигла высочайшего блаженства.
Есть такая история. Однажды уличные мальчишки стали глумиться над ней. Добросердечный хозяин лавки, торгующей тканями, увидев это, прогнал их прочь. И тогда Лалла попросила его одолжить ей длинный кусок ткани, разрезать его на 2 равные части и каждую взвесить. И затем набросила один из кусков на своё левое плечо, а другой на правое и пошла по улице. На каждый оскорбительный оклик она завязывала узел на правом куске ткани, а на уважительный — на левом. К вечеру она вернулась в эту лавку и отдала куски ткани хозяину, попросив его вновь взвесить их по отдельнос-
ти — вес каждого оказался таким же, как и раньше. Число «узлов оскорбления» и «узлов уважения» никак не повлияло на вес каждого куска. Так она дала понять доброму заступнику свою незатронутость ни насмешками, ни проявлениями уважения.
Легко читать, но трудно следовать.
Достижение Самопознания —
Тонкое и трудное.
Погрузившись в практику,
Я забыла писания
И реализовала Сознание-блаженство.
---

Изучать святые писания легко,
Да трудно претворить прочитанное в жизнь.
Поиск Реального не прост.
Погруженность во всматривание
Растворила последние слова.
И там меня встретила пробуждённость —
Пребывание безмолвия и радости.
Я стала поглощённой священным звуком Ом,
И была сожжена, как уголь.
Оставив позади шесть путей,
Я взошла на седьмой —
И затем я, Лалла, достигла обители света.

---

Ни речи, ни ума,
Ни проявленного, ни трансцендентного
Нет здесь.
Йогическому безмолвию нет места здесь.
Здесь не живут ни Шива, ни Шакти.
Обнаружь то, что остаётся, —
Таков мой совет.
Лалла, рождённая в Кашмире, путешествовала и пела песни, танцуя под них обнажённой. Песни лились из её живого переживания Бога, из её подлинной сущности, которая есть и наша подлинная сущность.

Я представляю Лаллу идущей по сельской дороге. Она осознаёт ясность своей беспредельной сущности, пустоту, что вмещает небо, землю и всё сущее между ними. Мир, прозрачный, как чистая вода, и легче, чем воздух, танцует внутри неё.
Те трепещущие на ветру листья, эти камни на сухой дороге, эта бурая земля подле лениво текущей реки — она облачается во всё это как в одежды. Вечно изменчивый гардероб. Быть всего лишь одной вещью, носить своё лицо, своё тело, считая их собой, — значит не иметь больше места ни для чего еще. Но быть обнажённым, быть абсолютной открытостью существования — именно тогда мы роскошно наряжены. Я вспоминаю выражение немецкого мистика Мейстера Экхарта (он умер, когда Лалле было около семи): «До тех пор пока я это или то, я не могу быть всем сущим». А ещё мне приходят на ум слова английского поэта XVII века Трэгерна: «Ты не сможешь наслаждаться миром, пока само море не потечёт в твоих венах, пока ты не облачишься в небеса и звёзды не увенчают тебя…»

И вот, Лалла, не имея ничего на себе, ты танцуешь в ниспадающем горном потоке, в лебедях, скользящих по сверкающей водной глади, в смеющихся детях, играющих у твоих ног. И, танцуя, ты поёшь, Лалла, о, как ты поёшь! Восхваления разливаются из источника пустоты, из сокровенной тайны — бесконечная песнь для Бога и от Бога.

Сегодня, Лалла, я вижу твоё тело во всём. Я вижу тебя в лице каждого встречного, чувствую твой вкус в напитке, что подношу к губам, слышу голос твой в потрескивающем огне и молчаливой земле, в какофонии городских улиц, в волнах, непрестанно разбивающихся о широкий берег. Звёзды смотрят твоими глазами, Лалла, летящая птица бьёт воздух твоими крыльями, открывший лепестки солнцу цветок — твоё прекрасное лицо. Куда бы я ни посмотрел, я вижу тебя. Ты, кто вовне, пребываешь внутри, с моей стороны любой двери, в какую бы я ни постучал.

Лалла, в спонтанном движении моих собственных рук и ног во время танца я являю твой танец. Обращаясь к другому, я прикасаюсь к тебе. Снимая одежды своей внешности, я соединяюсь с тобой.
Мы желаем вам тишины и спокойствия.
Команда Сакральной Сексуальности.
Made on
Tilda